На миг я задумался, знает ли она, что «джентльмен удачи» означает «пират»? Ведь она никак не дала мне понять, что знает, какая дурная слава кроется в этих словах.

– Мадам, я действительно знал его. Десять лет тому назад. Но теперь я ничего о нем не знаю. – Голос мой звучал неуверенно. Я говорил правду, но не всю – кое-что я утаивал.

Глаза ее затуманило какое-то чувство – возможно, то был испуг.

– Вы хотите сказать, что он умер?

Хотя она и понизила голос ради мальчика, она не сказала «скончался» или «его больше нет». Мальчик посвистывал собаке и, казалось, ничего не слышал.

– Это мне неизвестно, мадам, – ответил я. Затем, в более свободной манере, чем мне хотелось бы (отсюда видно, насколько поразила меня эта женщина), я добавил: – Но он не тот человек, который мог быть готов к смерти. И насколько я мог доверять своим глазам, не тот, кто желал бы ее.

– А где он сейчас? – спросила она. Слова ее звучали умоляюще и вместе с тем требовательно.

Я смотрел на нее, не в силах произнести ни слова, так меня ошеломила эта Грейс Ричардсон.

Цвет лица ее говорил о благородном происхождении и прекрасном здоровье. Глаза – темные, как наши скалы, а вид такой, словно она всегда сердится и к тому же чем-то напугана. Быстрым движением, словно ударом ножа, она вдруг схватилась правой рукой за левую свою руку. Что-то ярко сверкнуло, и на столе передо мной она положила золотое кольцо. Его украшали четыре одинаковых драгоценных камня цвета облаков.

– Это опалы – самое дорогое наследие рода Ричардсонов. Кольцо было подарено моему прадеду самим королем, сразу после коронации в Оксфорде. Я предлагаю его вам ради того, чтобы мой сын мог спокойно спать по ночам.

Она отступила на шаг, пристально глядя мне в лицо, и во взгляде ее было столько же вызова, сколько мольбы. Мальчик вдруг бросился к двери, и собака метнулась прочь, давая ему дорогу. Я знаю собаку Джона Калзина, она совершенно безобидное существо.