— Да, сэр? — с готовностью отозвался Джинго.

— И без дерзостей! — предупредил Рэнкин.

— Да, сэр, — повторил молодой человек.

Джейк облизнул губы и голодным взглядом окинул гибкое тело Джинго. Он неплохо разбирался в людях, вполне смог оценить стоявшего перед ним ладно скроенного парня. Причем оценивал его так, как барышник лошадей, обращая внимание на костяк, стать, длинные мышцы, характеризующие стремительность, и широкую грудь — признак силы. С мышцами у Джинго было все в порядке. Они были достаточно длинными и заметными. В стремительности он не уступал, скажем, свежевыделанному сыромятному кнуту. От взгляда Джейка не ускользнула ни одна деталь.

— Джинго, — вымолвил он наконец. — Видно, что ты хорошо воспитан, знаешь, как себя вести, и уважаешь старших. А теперь я собираюсь тебе кое-что объяснить. Будь любезен, загляни в заднюю комнату, но так, чтобы тебя не видели.

Гость поколебался ровно столько, сколько требуется коню перед прыжком.

— Конечно, — отреагировал он, вошел в открытую дверь и, миновав угрюмого хозяина, оставил этого прославленного бойца у себя за спиной.

Легко и бесшумно пройдя по коридору, Джинго остановился перед дверью, ведущей в заднюю комнату. Она была приоткрыта, поэтому он смог заглянуть внутрь. Сначала он увидел голову и забинтованные плечи Уолли. Затем рассмотрел сидящую у постели сгорбившуюся и наклонившуюся к раненому пожилую седую женщину. От мучительной боли младший Рэнкин крутил головой из стороны в сторону. Время от времени громко стонал.

— Постыдись, Уолли! — с упреком причитала женщина. — Ты же мужчина, а ведешь себя как ушибленный щенок. Стыдно, когда мужчина воет от боли, словно волк на луну. Стыдно, когда мужчина среди ночи орет, как осел. Я бы не стала тебя вынашивать, не стала тебя рожать, если бы знала, что из тебя выйдет такой слабак.

Младший Рэнкин замолчал. Было видно, что он вновь испытал приступ мучительной боли, но, стиснув зубы, не издал ни звука. Просто молча лежал на кровати, а пот градом катился по его лицу.