Кровать так близко... он отвернулся и с размаху повалился на нее, но край оказался очень твердый и постель чересчур высокая, он чуть было не промахнулся.

Вроде бы чья-то рука погладила его по волосам?

- Джошуа, что же ты заснул, ведь еще совсем рано, без десяти девять...

Примерещилось? Далеко-далеко. До того далеко, что уже все равно.

Воскресенье

4

Огромный кувшин с голубыми цветами на боку начал вырисовываться в сознании Джоша все яснее, отчетливее и все огромнее, все неправдоподобнее. Вокруг в полумгле выстраивались парадом разные завитки и шишечки и непонятные черты обстановки, Прадедушка Плаумен в немыслимом облачении качался в воздухе, похожий на гигантского короля бубен из небывалой карточной колоды. И звон в поднебесье, музыка сфер: треньк, треньк! Хрустальные подвески, много-много хрустальных подвесков, они трепещут, точно стрекозы, застрявшие в паутине, и кружатся, сталкиваясь и звеня. Это высоко-высоко, пурпурная и устрашающая, роняя стрелы света, висит последняя на земле хрустальная люстра, каких уже давно не бывает. А еще выше, на потолке над нею, - розы: цветки, шипы, листья - розовая алебастровая лепнина.

Джош, подавленный всем этим величием, окончательно приходит в себя, его ранят алые, пурпурные и розовые блики, и колючая желтизна, и вся эта дикая и какая-то зловредная мебель. Господи, где же это он спал? Где это он проснулся? Нет, правда, Джош, чудо еще, что ты живой.

Он пробует присесть, но только глубже проваливается в, пуховики, в животе у него мучительно пусто и в то же время неприятно полно, там что-то неприлично, унизительно булькает. Джош, тебе, кажется, понадобится ванная комната. Интересно, где она? У тебя там назревает срочное дело.