- Не надо оставлять вещи здесь. Идем в твою комнату.
Джош волочит неподъемный чемодан прочь с прадедушкиных глаз, тащится вслед за тетей Кларой в сводчатую дверь, нити портьеры щекотно шуршат, цепляются за, волосы, а тетя Клара уже ушла вперед, затерялась в полуночной тьме, нашарила на стене выключатель. И Джош с чемоданом вдруг оказывается посреди какой-то пещеры чуть не пяти метров в высоту и такой же длины и ширины, освещенной странным красным калением и пропитанной душным запахом лаванды. На окнах колышутся шторы из бусинок, под потолком позванивают хрустальные подвески, а внизу красуется кровать, блестя золотом шариков и завитушек и атласным покрывалом, такая широкая, в ней вполне бы уместилось одновременно полдюжины взрослых здоровых Плауменов. И тут же, конечно, прадедушка. Висит над мраморным камином. Больше, чем в натуральную величину, весь разодетый, похожий на короля Генриха VIII.
Джош почти в голос поминает имя господне и отпускает ручку чемодана.
Тетя Клара, стоя рядом, возносится высоко к потолку, как негодующая церковная колокольня.
- Джошуа, не поминай имя божье всуе. Ни в этом доме, ни где бы то ни было в моем присутствии.
И он остался один, но откуда-то доносится ее голос:
- Вода в кувшине. Постарайся не особенно набрызгать на пол. Вычисти зубы, причешись. Тогда посмотрим насчет ужина.
Весь поникнув, как погибшая душа в высокой пустой пещере, он пинает злосчастный чемодан и ощупью пробирается к умывальнику. Это такой стол, на нем массивная мраморная доска, на доске глубокий таз в голубой цветочек и огромный кувшин, ручка у него такая, что можно голову просунуть, а рядом лежит красное мыло с неприятным запахом, как в станционной уборной. Джош попробовал поднять кувшин одной рукой, испугался, попробовал двумя, но это оказалось все равно что оторвать от земли человека, да еще, того гляди, на пол прольешь. Как глупо. Глупо! Все - одна сплошная глупость. Зачем он сюда приехал? Ведь мама пыталась его отговорить: "Нет, Джош, по-моему, не стоит тебе. Твои двоюродные - это совсем другое дело. Она женщина старая и не без странностей". А надо было маме связать его по рукам и ногам и посадить на цепь дома у ворот.