- У меня прекрасные зубы!

- Посмотрим, посмотрим. Надо будет тебе давать побольше молока и сыру.

- Но я ведь приехал всего на неделю, тетя Клара!

- И очень жаль, но надо, чтобы ты уехал отсюда с хорошим аппетитом, тогда им придется тебя кормить как следует. Сюда, Джошуа, наверх. Вон калитка, видишь? Да вон же, силы небесные!

Но когда подошли вплотную, оказалось, что это всего лишь одна натянутая проволока.

3

Над задней дверью горит электрическая лампочка, вокруг бешено бьются сотни ночных бабочек и тысячи мелких мошек, широкая веранда с каменным полом, плетеные кресла, деревянные скамьи, столбы увиты розами, по стене хлопают сочные листья гигантского папоротника, а на пороге лениво развалился огромный белый котище, когда дверь открывается, то задевает его, но он только вытягивает одну лапу с растопыренными когтями и, так уж и быть, позволяет через себя перешагнуть. Так и хочется вытереть об него ноги и шугануть: "А ну, брысь отсюда, лежебока толстомясый".

Внутри. Пахнет цветами, дровяным дымом, старой мебелью, мастикой и печевом. Густые тени полны тайн. Под сводами дверей на длинных проволоках висят странные шуршащие портьеры из толстых отдельных нитей. Темные двери с ручками из рубинового стекла. Потолки высоченные: метра, наверно, четыре. Между тростниковыми циновками поблескивают черные лоснящиеся половицы. Джош со стуком поставил чемодан. И боль облегчения пронзила ему плечи, как горящая стрела. Словно пришел в музей после закрытия, когда уже нельзя, не полагается здесь быть. Словно кто-то перевернул столетие задом наперед. Со стены сумрачно смотрит прадедушка Плаумен во всем параде: при бороде и баках, с часовой цепочкой поперек живота. Смотрит сумрачно и неодобрительно, будто почувствовал неприятный запах. Типично плауменовское выражение. Папа рассказывал, что его лики висят чуть не на каждой стене. Автопортреты, написанные любящей рукой. Человек полжизни провел, глядясь в зеркало.