После непродолжительного раздумья он перешел к делу, и в день отправки фортепьяно, совпавший с днем его рождения, тайком засунул в ящик с инструментом письмо, адресованное горячо любимому другу; он очень боялся, как бы бабка Друзилла не догадалась и не заставила его отказаться от своей затеи.

Фортепьяно было отправлено, и для Джуда наступили дни и недели ожидания; каждое утро, еще до пробуждения бабки, он наведывался на почту. Наконец г. Сакет туда действительно прибыл, и Джуду удалось разглядеть в нем две тонкие книжонки. Он унес пакет в укромное место и, присев на срубленный вяз, распечатал его.

С тех пор, как Джуда впервые потрясло видение Кристминстера и он понял, какие возможности таит этот город, его не оставляло любопытство: в чем же заключается процесс превращения фраз одного языка во фразы другого? Он полагал, что грамматика изучаемого языка содержит прежде всего правило, рецепт или ключ к разгадке тайного шифра, который, будучи однажды усвоен, позволит переводить слова родного языка в соответствующие слова чужого. В его детских представлениях о переводе, собственно, отражалось стремление к предельной математической точности, известное всем под названием закона Гримма, по которому простейшие правила возводятся в степень идеальной завершенности. Так, он считал, что слова чужого языка таятся в словах родного и находит их тот, кто владеет этим тайным шифром, которому и обучают вышеназванные книги.

Поэтому, когда Джуд, убедившись, что на пакете стоит почтовый штемпель Кристминстера, разрезал бечевку, вынул томики и раскрыл латинскую грамматику, которая лежала сверху, он глазам своим не поверил.

Книга была старая, изданная лет тридцать назад, захватанная, вся сплошь исписанная чьим-то именем, бесцеремонно заслонявшим текст, испещренная датами двадцатилетней давности. Но не это поразило Джуда. Только теперь ему стало ясно, что никакого закона превращения не существует, как он по наивности полагал (нечто подобное такому закону было, но автор грамматики этого не признавал), и что каждое слово в отдельности, латинское и греческое, надо запоминать, не жалея многих лет упорного труда.