Жеребец шел за медлительными верблюдами. Звенят сосульки на гриве. Звенят на хвосте. Вся верхняя одежда на молодом геологе превратилась в ледяной футляр.

Шамши сказал: «Дым!»

Ну, раз пахнет дымом, то до кишлака близко. Животные, почувствовав близость жилья, пошли быстрее. И все же казалось, дороге нет конца. Юрий почти не чувствовал своего тела. Так хотелось скорее к костру.

Вдруг Шамши остановил караван и предложил подождать, пока он вернется из разведки. А может быть, в кишлаке засели басмачи? Будь там хоть сотня басмачей, все пошли бы в атаку, лишь бы выбить их из теплого помещения.

Юрий с трудом снял винтовку. Руки плохо слушались. Подошел Никонов с револьвером в руке. В ожидании время тянулось бесконечно долго.

— Сюда! — донесся зов на русском языке. — Сюда! От кишлака навстречу каравану бежал Федор Лежнев. Юрия стаскивают с лошади. Обнаженный, он лежит на кошме. Федор и Шамши растирают снегом его тело.

Рассказ Федора был немногословен. Следы тоже привели его к этому кишлаку. Все пять басмачей, как об этом удалось узнать в кишлаке, были из банды Хамида. Хамид! Это ненавистное имя было уже известно геологам.

Хамид, как говорили, появился из Кашгарии, куда он убежал после разгрома басмачества пять лет назад, в тысяча девятьсот двадцать четвертом году. Говорили, что местные головорезы грабили, прикрываясь именем Хамида. Именем Хамида пугали враги коллективизации. Они и сами вели вооруженную и диверсионную борьбу, не останавливаясь ни перед чем, чтобы сорвать коллективизацию.

Пули басмачей Хамида уложили в госпиталь девушку-геолога из группы, работавшей в Лянгаре. Пули басмачей мешали прокладывать дорогу Ош-Хорог. Вот почему вооружили работников экспедиции.