Удар гонга разнял и развел противников по углам. Сид устало опустился на табуретку и, положив отяжелевшие руки на пружинистые канаты ринга, откинулся всем телом на подушку. Он закрыл глаза и задрал голову к потолку. Так делали многие мальчишки, когда у них разбивали носы. Сид не видел, как судья подошел к Томасу, пошептался и вышел на середину ринга.

– Внимание, внимание! Минуту внимания!

Сначала Сид не придал этому никакого значения. Опять, наверное, реклама…

– …Ввиду того, что противник Томаса Лоукарда по техническим причинам не может продолжать бой, победа присуждается…

Слова судьи, словно удар электрическим током, заставили Сида вздрогнуть и затрепетать. Он вскочил. Неужели его уже считают побежденным? Непонимающим взглядом обвел он притихшую публику. Неужели?.. Сид выскочил на середину ринга и, перебивая судью, закричал, закричал отчаянно, вкладывая в свой голос всю непосредственность детского негодования:

– Неправда!!!

Судья от неожиданности остановился на полуслове. В рядах зрителей заволновались. Среди любителей острых ощущений всегда есть жаждущие сенсаций.

– Неправда! – Лицо Джэксона, измазанное кровью, горело гневом. – Неправда! Я могу продолжать! Неправда! Я буду драться!..

Судья пожал плечами, как бы выражая искреннее удивление, и посмотрел на главного арбитра, владельца клуба. Тот неторопливым жестом чиркнул зажигалкой и поднес ее к длинной гаванской сигаре, прикурил. Выпустив клуб дыма и оценив обстановку в зале, он утвердительно кивнул головой. Заручившись поддержкой, судья взмахнул рукой.

– Бой продолжается! Второй раунд!

Секундометрист ударил в медный гонг и перевернул песочные часы.