– Где мои центы?..

Тот повернулся и, узнав Джэксона, приставил палец к губам:

– Т-с, крошка…

Но Сид настаивал.

Тогда Тэди, воровато озираясь, повел Джэксона в полутемную комнату, расположенную рядом с раздевалкой. Получение денег оставило неприятное чувство в сердце подростка. Ему вручили их не открыто, как дают за честный труд, а тайком, в углу, сунули в руки маленький конверт. В этом было что-то унижающее. Но чувство это не долго держалось в сердце юного боксера. Сид Джэксон впервые столкнулся с теневой стороной американского спорта, где все оценивается на деньги, продается и покупается. Он многого еще не понимал и многое не мог осмыслить. К тому же победа есть победа, и приз есть приз. Как бы там ни было, а деньги вселили в душу подростка уверенность в себе: ему платят, как и настоящим боксерам!

У выхода, едва Сидней ступил в освещенный подъезд, к нему бросился Жак. Глаза его сверкали, и он радостно обнимал друга.

– Сид, я уже знаю… Вот здорово!

Джэксон устало улыбался, слушая восклицания друга и его гневные фразы, направленные в адрес контролеров: они не пускали Жака в клуб без билета, хотя он тысячу раз объяснял им, что пришел сюда не смотреть, а выступать в качестве секунданта.

– Так и не пустили… Стоят, как мексиканские идолы… хуже полицейских!

Выражение «хуже полицейских» у Жака было самым страшным ругательством. Что же касается «мексиканских идолов», то эти слова он добавил для усиления, хотя сам никогда не видел настоящих идолов, тем более мексиканских.

Сид осторожно вытащил из кармана небольшой конверт и показал другу.

– Вот семьдесят центов!

– Дай подержать.

Сид протянул конверт.

– Только не урони.

Жак подержал на ладони деньги, поправил помятые уголки конверта.

– Сколько мороженого можно купить? За день не съесть!

Сид спрятал награду в карман брюк.

– Не-е… мороженое что? Проглотил – и все… А не съел – растает…