"Как мусор", -- отмахивается, если нет. Они не хотят понимать. Хотят не слышать про это. И чем сильнее я пытаюсь понять, что именно заставляет меня наслаждаться механической работой, а их -- ее ненавидеть, тем более неуловимым оно становится. Конечная причина этой, поначалу небольшой, разницы мнений, оказывается, залегает глубже, намного глубже. Их неспособность вычисляется моментально. Они оба более чем достаточно сообразительны. Любой мог бы научиться отлаживать мотоцикл за полтора часа, если бы приложил сюда ум и энергию, а сбереженными деньгами, энергией и отсутствием всяких задержек им за эти усилия отплатилось бы стократно. И они это знают. А может, и нет. Трудно сказать. Я никогда не задаю им таких вопросов. Лучше просто смириться. Но помню, как-то раз перед баром в Сэвидже, Миннесота, на просто испепеляющей жаре я чуть было не сорвался. Мы просидели внутри где-то около часа, а когда вышли, машины так раскалились, что на них едва можно было сесть. Я уже завелся и готов ехать, а Джон еще давит на педаль ножного стартера. Бензином воняет так, будто рядом нефтебаза -- я говорю ему об этом, думая, что он и так поймет: его двигатель залит горючим. -- Да, я тоже чувствую, -- отвечает он и продолжает качать. Все качает, качает, качает и качает, я уже не зиаю, как еще ему сказать. Наконец, сам заводится уже по-настоящему, по лицу катится пот, сил жать на педаль больше нет, поэтому я предлагаю ему вытащить свечи и просушить их, проветрить цилиндры, а мы пока сходим и возьмем еще по пиву. О, Бог ты мой, нет! Он не хочет влазить во все это. -- Во что -- "в это"? -- Ну, доставать инструменты там и все такое... Чего ради ему не заводиться? Совершенно новая машина, а я все делаю по инструкциям. Смотри -- по самые свечи, как говорится. -- По самые свечи? -- Так в инструкции написано. -- Так то когда холодно! -- Но мы же там всего каких-то полчаса просидели, -недоумевает он. Ну, это меня совсем... -- Сегодня жарко, Джон, -- говорю я.