Ю.Д. Меня учили жить старые газетные волки. Один из них, Борис Волк (настоящая фамилия), который работал в "Вечерней Москве", был гениальным учителем предмета, который я бы назвал так: "Теория и практика цинизма". Другой -- Роман Карпель, добрейший человек, работал в "Московском комсомольце". Больше всего на свете он любил кошек. И при этом написал либретто оперы "Павлик Морозов". Третий -- Борис Иоффе, он же Евсеев, -- мог один выпустить целую газету. Партийная исполнительность уживалась в нем с талантом открывателя подлинных талантов, которым он, однако, не мог помочь. Утоляя свои печали, он специализировался по женской части. Черты этих людей собрались в Раппопорте. Я сам учил молодых. Среди них есть известные сейчас журналисты и писатели-перестройщики. Макарцев -- главный редактор газеты -сплав многих редакторов и партийных чиновников, которых я знал. Но узнаваемы в нем Юрий Баланенко, редактор "Московской правды", ныне покойный, и, конечно, редакторы газет, в которых я сотрудничал в Москве.

В.С. А сочинение на Лубянке письма чехов с просьбой ввести войска?

Ю.Д. Если бы я эту историю придумывал, мне было бы легче сделать ее более правдоподобной. Я действительно встретил человека, которому поручили состряпать такое письмо. Делали это впопыхах, и Андропов вспомнил про своего человека. Свой в двух смыслах: чекистский, связанный с органами, и свой -вместе работали, проверен, не подведет. А когда свой, то не думают, умеет или не умеет. А редактор Ягубов какой? Кто вообще командовал всеми делами в стране -- умные люди? Да ведь они подбирали подходящих себе еще глупее себя, потому что так удобнее руководить. Горбачев, например, умный человек, но сколько лет прикидывался придурком среди них, чтобы забраться наверх. В романе действует закон литературной достоверности, которая оказывается иногда важнее исторической точности.