Всматриваясь в одну из дат, она вспомнила – и ее точно обожгло каленым железом. Тысяча девятьсот семьдесят третий, именно в том году Жан Фабрис был в Каннах, под предлогом сопровождения клиента на сложных переговорах, она тогда отказалась от покупки того голубого платья, довольно смелого покроя, о котором мечтала, ей так хотелось надеть его и в нем отпраздновать возвращение Жана Фабриса. Вместо этого она купила по паре недорогой обуви двум старшим детям. За все эти долгие тринадцать лет, он подарил этой женщине квартиру, машину, оплачивал ее путешествия, ее платья, их совместные ужины при свечах. Верный своему пристрастию все хранить, он сберег даже счета из ресторана, билеты в кино, контракт об аренде прогулочной яхты в Сете… За тринадцать лет у Полетты не возникало ни малейшего сомнения, ни тени подозрения – а ведь та женщина жила в их городе.

С завтрашнего дня офис будет сдан в аренду, вместе с проклятым сейфом, вмурованным в стену не менее основательно, чем злокачественная опухоль, унесшая жизнь Жана Фабриса. Полетта сохранит коробку и ее содержимое. И никогда не расскажет об этом детям.

Однажды она наберется смелости и отправится по адресу, который проставлен на свидетельстве о собственности, оформленном на имя этой женщины. Она обнаружит, что на почтовых отправлениях по-прежнему появляется та же фамилия. Она определит этаж, высмотрит ее в окно и узнает – это она спускается со своей сумкой. Со старой хозяйственной сумкой, на колесиках, из английской пластмассы, свидетельствующей о непритязательности своей владелицы.

Да, это та самая взволнованная женщина, которая присутствовала на похоронах. Полетта заметила ее тогда, пока все проходили перед ней чередой, выражая соболезнования. Маленькая черная фигурка держалась в стороне, вцепившись в сумочку морщинистой рукой. Полетта задумалась, кто она такая, но мысль об этом вскоре вылетела у нее из головы.