- Как же она это делает?

- Она поощряет мои порски. Она подкупает окружающих меня, чтобы мне давали пить. Если я встречаю где-нибудь красивую женщину, то это подсунули ее мне монахи. Я не уверен даже, герцогиня, что вы... вы сами... может быть, вы все-таки набожны?

Он искоса поглядел на нее. Она не поняла.

- Почему вы стояли на днях на балконе как раз в то время, когда я проезжал?

- Ах, вы думаете?

Он колебался, затем тоже рассмеялся. Потом доверчиво придвинулся поближе к ней.

- Я боялся только, потому что вы так необыкновенно хороши. Фили, сказал я себе, здесь ловушка. Иди мимо. Но вы видите, я не прошел мимо: я сижу здесь.

Он подошел ближе: его болтающиеся ручки уже гладили кружева на ее груди. Она встала.

- Ведь вы не прогоняете меня, а? - пролепетал он, взволнованный и недовольный.

- Ваше высочество, вы позволите мне уйти?

- Почему же? Послушайте, герцогиня, будьте милой.

Он мелкими шажками бегал за ней, от стула к стулу, смиренный и терпеливый.

- Но этот старый хлам Empire вы должны выбросить и поставить что-нибудь мягкое, чтобы можно было уютно поболтать и погреться. Тогда я буду приходить к вам каждый день. Вы не поверите, как мне холодно дома, у моей жены. Должны же были привезти мне жену из Швеции, которая начинает проповедывать, как только завидит меня. Quelle scie, madame! Шведская пила-рыба: каламбур моего собственного изобретения. И к тому же еще французский! Ах, Париж!

Он говорил все медленнее, боязливо прислушиваясь. Портьера поднялась, на пороге появился элегантный спутник принца. Он низко поклонился герцогине и Фили и сказал:

- Ваше высочество, позвольте мне напомнить, что его величество ждет ваше высочество в одиннадцать часов к завтраку.

Он опять поклонился. Фили пробормотал: - Сейчас, мой милый Перкосини. Дверь затворилась.

Принц вдруг оживился.

- Вы видели этого негодяя? Это барон Перкосини, итальянец. Негодяй, он на службе у ие-зу-итов. Он ждал, пока я здесь у вас хорошенько освоился. Теперь он уводит меня в самый прекрасный момент, когда я начинаю надеяться. Я должен сойти с ума, иезуиты заплатят за это. Скажите, дорогая, герцогиня, можно мне завтра прийти опять?