- Ваше высочество, позвольте, - нежным голосом сказал Перкосини. Спрашивается, насколько важным следует считать этого господина. Несомненно, его легко было бы успокоить небольшим количеством денег.

- В этом я сомневаюсь, - сказала герцогиня.

- Деньгами! - возмущенно крикнул Тинтинович. - Палкой!

- Палкой, хотели вы сказать, барон! - крикнул Палиоюлаи.

Их супруги сладко спросили:

- Ведь вы его уже раз поколотили? Если его высочество хочет этого, сделайте это еще раз. Не правда ли, Евгений! Не правда ли, Максим?

- Ах, это вы тогда совершили экзекуцию! - сказала герцогиня. - Скажите, пожалуйста, господа, нет ли рядом с домом доктора Павица аптеки, где можно получить перевязочный материал? Я спрашиваю так, между прочим.

Оба растерянно вытаращили белки глаз, разинули рты и показали свои челюсти, точно два больших, темных щелкунчика. Герцогиня с досадой размышляла: "Чего ради я волнуюсь из-за этого Павица? Но глупость всех этих людей заставляет меня принять его сторону". После неловкой паузы принцесса тягуче заговорила:

- Нет, я считаю невозможным устранять все жалобы с помощью палки. Но они должны быть устранены В ближайшем будущем я думаю открыть народную столовую. Я уже отдала барону Перкосини относящиеся к этому распоряжения.

Камергер поклонился.

- В следующую среду опять начинаются наши вязальные вечера у Dames du Sacre Coeur. В субботу очередь за молодыми девушками. Прошу помнить это, mesdames. Народ получит суп и шерстяные куртки, это мое твердое решение. Затем, духовная пища. Мы теперь, конечно, католики...

- Конечно, - громогласно подтвердил фон Гиннерих.

- Тем не менее я думаю, что мы можем основать библейский кружок. Вы усердно ходите с подписными листами в пользу церкви Примирения во имя Фридерики, messieurs Палиоюлаи и Тинтинович. Не забывайте барона Рущука; эти евреи умеют давать.

Будущие крупье закатили белки глаз к небу.