Летя в самозабвенном угаре, трудно удержаться, чтобы не поделиться радостью движения на грани жизни и смерти с попутчиками, голосующими на дороге. Мужикам фигу, а девушек и женщин приятной наружности бесплатно, даже не требуя взамен телефона, а так, от полноты чувств. Но только чур носа не задирать, а то бывают такие красавицы: глаза на уровне плеч, ноги - ползи не ползи, сил прийти к началу все равно не хватит - но бестактные до невозможности. С ними заводишь разговор, как с людьми, а они бурчат что-то неразборчивое в ответ, будто ты не равноценная личность, а мешок с возжами на козлах. Но на меня где сядешь, там и слезешь, я всяких церемоний не люблю. Торможу посередине улицы, и вежливо прошу покинуть автомобиль, причин не объясняя. Кайф от выражения их лица мне делает настроение весь день.

Однако всегда есть риск нарваться на наживку. Стоит такая, ручкой машет, ты остановиться не успеваешь, как на твой любимый, без единой пылинки, нежно пружинящий диванчик заваливается банда мордоворотов и требует везти куда-нибудь в Монькин Зад. А эта прелестная бандитка нежно воркует в объятиях громилы: "...Если у них будет только "холоднянка", то мы их быстро уделаем, а если у них будет и "огонь", нам будет посложнее..." А громила ей вторит: "Ладно, пока их главный под тобой, пусть он погуляет, а когда ты его бросишь, мы его сразу на перья поставим".

В конце пути на твой наивный вопрос: "А деньги?"- громилы спохватываются. "Ах да, деньги! Хорошо, шеф, что напомнил. Давай сюда, сколько у тебя там есть?.."

Но чаше на дороге встречаются люди хорошие, например, автоинспекторы. Некоторые их почему-то не любят, я же их просто боготворю. Всегда подтянуты, выбриты, вежливы, а как орудуют жезлом, одно загляденье. Скажу честно, как на духу: еще ни с одним мы не расстались не довольные друг другом. Я никогда не знаю, что нарушил, но всегда сразу же еще до всяких разъяснений чистосердечно раскаиваюсь в содеянном. Надо видеть, как сразу теплеет родительский взгляд постового. Он уже готов отпустить меня на все четыре стороны, но, понимаешь ли, брат, служба, с риском для жизни, малооплачиваемая, всеми презираемая служба. И я его понимаю, конечно, в пределах разумного, но в границах достойного.