Помаргивая, горит керосиновая лампа. Председатель сидит за столом на деревянной лавке и пишет. Его широкое смуглое, словно бронзовое, лицо сплошь усеяно мелкими морщинками. Он искоса смотрит на меня.

- Кого привела, Марфа?

Старушка принимается рассказывать со всеми подробностями:

- Лежу я, значит, на печи - что-то мне не спалось, - а тут он и забарабань в окна…

Председатель встал. Опираясь на деревянный костыль, подошел к окну, свернул козью ножку и закурил.

- Так, - протянул он, когда Марфа закончила рассказ, и выпустил изо рта сизый клубок дыма. Острым взглядом ощупал меня с ног до головы.

- Так ты, говоришь, с самолета? Немецкого? - и недоверчиво покачал головой.

- Честное пионерское, с немецкого. Мне сейчас же нужно связаться с нашими разведчиками. Это очень важно…

Председатель хмуро посмотрел на меня и расстегнул ворот косоворотки.

- Ну и дела!… - Он опять уселся за стол и подкрутил фитилек семилинейки. - Рассказывай все по порядку.

Пока я говорил, он разрезал чистый листок бумаги на четыре части и, обмакнув перо в чернильницу, начал писать. Старушка топталась у порога и, словно для того, чтобы привлечь к себе внимание, время от времени покашливала. Ей, видно, не хотелось уходить. Но председатель рассудил по-своему:

- Ты, Марфа, иди отдыхай. По дороге к Федору загляни. Накажи - к утру пусть подводу в район готовит.

Бабка закивала и, охая, скрылась за дверью.

- Как звать-то тебя? - спросил председатель.

- Дима Репухов.

- Вот что, Дима, - он опустил свою широкую ладонь на мое плечо: - Обрисуй-ка мне место, где тебя сбросили.

- Это здесь, недалеко, - сказал я. - У лесной опушки. Там лошади пасутся.

Председатель поправил фитилек семилинейки.

- Ну, ладно. Пока хватит. Ложись на полати, спи. Завтра доставим тебя куда надо.