Я поставил у гроба корзину свежих роз, орошенных моими слезами.

Так и кончилась моя первая любовь. В душе на всю жизнь осталась пустота. Как случилась эта трагедия, я не знал и не хотел знать. В одном был уверен: в сердце моем эта женщина останется навсегда.

…Я не мог отвести глаз от зеленых туфелек и вдруг почувствовал, что расшитый мотыльками полог у меня за спиной заколебался. Оглянулся и вижу: мотыльки ожили и закружились над головой женщины, а она снова стала семнадцатилетней, легкой, подвижной, как сошедшая с небес фея.

Я отпрянул назад, чтобы не спугнуть ее, и тут она предстала передо мной уже двадцатилетней. Отступила назад – на лице появились морщины, и я услышал ее безумный смех. Я сел было на кровать, но вскочил, рванулся к ней и снова увидел семнадцатилетнюю девушку. Она то и дело менялась, будто существовала вне времени. Я опустился на стул, и она оказалась в моих объятьях, объятьях семнадцатилетнего юноши. Так мы сидели, прислушиваясь к биению своих сердец. Не знаю, как долго это длилось. Потом я наклонился к ней и прошептал на ухо:

– Ты живешь здесь одна?

– Я не здесь живу, а вот тут. – Она указала на мое сердце.

– Значит, ты не забыла меня? – спросил я, крепко сжав ее руку.

– Нет. Сердце мое всегда принадлежит тебе, даже когда меня целуют другие.

– Ты позволяешь другим себя целовать? – спросил я без тени ревности.

– Тебя я сердцем люблю, а губам – безразлично. Кто же мешал тебе целовать меня?

– Я боялся разгневать твоих родителей! Не из-за них ли я уехал за границу?

Она кивнула:

– Ты боялся, поэтому потерял все. Разлука ранила мое сердце.

Она рассказала всю свою историю, до последнего дня.

В год моего отъезда за границу она похоронила мать и почувствовала себя немного свободнее. К ней потянулись молодые люди, словно мотыльки к распустившемуся цветку.