Мне оставалось только уйти. Прощаясь, я оставил свой адрес – так хотелось, чтобы она попросила меня, приказала сделать что-нибудь для нее. Но слова мои будто не доходили до ее сердца. Вдруг она засмеялась, избегая смотреть мне в глаза, и тем самым давая понять, что провожать меня не собирается.

Она решила, что я ушел, но вдруг увидела, что я все еще стою в дверях, не в силах двинуться. Глаза наши встретились. Тут она, как ужаленная, резко повернулась и исчезла в глубине комнаты.

Первая любовь – это первый весенний цветок. От нее нельзя отмахнуться.

Через друзей я переслал ей немного денег. Она приняла их, ио ничего не ответила.

Друзья заметили мою печаль – выдавали глаза – и пробовали знакомить меня с девушками, но я лишь с неизменной грустной улыбкой отрицательно качал головой. Я должен ждать ее. Первая любовь – самая желанная, как игрушка для ребенка, не важно, тряпичная это куколка или несколько маленьких камешков.

Через какое-то время я заговорил о своей беде с близкими друзьями. Они не сказали ничего плохого, но стали подшучивать надо мной, считая это чудачеством. Разве достойна такая женщина любви? Но ведь именно она открыла мне мир любви, и я стал еще упорнее в своем желании идти за ней на край света. Жалость слабее любви, зато человечнее. И однажды я попросил друга передать, что хочу жениться на ней. У самого не хватало духу ей это сказать. Но в ответ на мое предложение она расхохоталась словно безумная. Над кем же она смеялась – над собой или надо мной? Над моей глупостью? Но влюбленные всегда глупеют. Значит, над собой. Чтобы не заплакать, не выдать своей глубокой печали. Эта мысль принесла мне утешение.

Я набрался духу и решил сам пойти к ней, заранее обдумав, что скажу, и мысленно повторяя эти слова. Я добьюсь своего, – твердил я себе. Ее не оказалось дома. Я пришел второй раз и третий – напрасно. А когда снова пошел, она лежала в гробу. Умерла от аборта.