Чай в основном, разумеется, собирали женщины и школьники. Некоторые из мужчин помогали весовщикам, другие разносили корзины с чаем, а больше толпились в тени, дымили сигаретами и самокрутками и обсуждали проблемы мировой политики.

Я вел учет собранного чая. Вдруг кто-то крикнул:

- Дидройя идет!

Дидро, с раскрытым в улыбке до ушей ртом, спускался сверху. Он щедро раздавал во все стороны приветствия и в то же время, размахивая зажатым в руке камнем, предупреждал детей:

- Смотрите, пацаны! Не смейте называть меня Мылоедом, иначе вниз головой спущу вас по склону!

- Здорово, Дидройя-ежик! - крикнул кто-то.

- Ну, что я вам сказал! - остановился Дидро.

- Сказал - не называть Мылоедом! - ответил другой.

- Ежик, Мылоед, какая разница?! - спросил строго Дидро.

- Ну так здравствуй, Ломовой! - поправился третий.

- Опять! - Дидро недовольно поморщился.

- Что же им делать, уважаемый Дидро! - вступился за детей Эквтиме-брюхан. - Как же тебя называть?

- Лучше уж порт-артурским шпионом!.. По крайней мере, всем известно, что я не шпион!..

Дидро подошел ко мне, хлопнул по плечу и сказал:

- Запиши меня в список, внук Кишварди!

- В который, Дидро? Сборщиков, весовщиков или грузчиков?

- А что, по-твоему, лучше?

- По-моему, лучше прилечь в тени под деревом, Дидро!

- Болван! Лежать в тени я мог и у себя дома! Запиши в грузчики!

Я записал.

- Как ты там написал? - усомнился Дидро.

- Дидро Эдемикович Вешапидзе, - прочитал я.

- Покажи.

- Пожалуйста!

Дидро долго всматривался в тетрадь, потом подозвал парикмахера и спросил:

- Правду он говорит?

- Точно, уважаемый Дидро!

- Там не написано ни Ежик, ни Ломовой, ни Мылоед?