Соболь ушел, не взглянув на свою жертву. Жадно ловил он запахи земли и леса, слушал тихие шорохи тайги.

Над тайгой пламенел июль. Ласковый июль с долгими и грустными закатами, светлыми звездными ночами и седыми росами перед зарей. Лес был настоен густым ароматом хвои, буйного разнотравья и цветов.

Июль — месяц соболиных свадеб. Томимый неясной тоской одиночества, Дикарь искал себе подругу.

Однажды дрогнули его чуткие ноздри — и зверек замер, охваченный неясным трепетом. Он чуял след соболюшки.

Тайга дремала, облитая бледным светом луны.

Дикарь, невидимый и неслышный, бежал по следу соболюшки. То исчезал во мраке под навесом тяжелой хвои, то мелькал в лунном островке, и темная шкурка вспыхивала серебром.

Рядом со следом соболюшки возник другой след, след чужого соболя. Дикарь зло скребнул по траве лапами. Глухая ярость закипела в нем.

Дикарь настиг их на узкой поляне над оврагом. Соболюшки не было видно, а чужой соболь носился вверх и вниз по стволу ели. Он был меньше Дикаря, у него был светлый бурый мех с темной полоской на спине.

Дикарь заурчал. Соперник замер, выгнулся и припал к земле.

Две юркие тени метнулись навстречу друг другу и свились в клубок. Дикарь с маху опрокинул соперника, рвал, кусал, царапал. Тот впился ему в заднюю лапу. Дикарь взвыл от боли и злости. Он дергался, волочил соперника по земле, но тот не разжимал зубов. Дикарь, извернувшись, укусил его в нос. Тот фыркнул и отскочил. Попятился и вдруг исчез в траве.

Дикарь не стал его преследовать, не стал и зализывать раны, побежал к соболюшке, притаившейся в зарослях.

Соболюшка была маленькой и озорной. Она весело прыгала перед Дикарем и вдруг, перемахнув через него, скрылась в густых ветвях ели. Это была их свадьба. Свадьба без пира и гостей, один на один, но свадьба веселая, живая, с бесконечными играми в прятки и состязаниями в ловкости. Среди буйных таежных цветов и трав они то скакали, затевая игру, то неторопливо шли рядом…