В деревне тайн не бывает. Что знает один — то знают все. Дед Поликарп, у которого жил Костя, маленький плешивый старичок, ворчал на него с обидой:

— Ой, дурень ты, дурень! Натворил делов. Таежники — народ упрямый. Уж коли втемяшится что в башку — ничем не выбьешь. Теперь тебе и «здрасте» не скажут. И детишек не пустят, чтобы ты грамоте их учил. Теперь ты отрезанный ломоть. Сиди дома и пузыри пускай…

Бедуну становилось все хуже и хуже. Он бредил и звал соболя.

— Кабы не скончался, Бедун-то, — вздыхал хозяин.

— Доктор нужен, — горячился Костя. — Срочно нужен доктор.

Дед Поликарп усмехнулся.

— Доктор! Ему деньгу плати. А где Бедун добудет? Потому и прозвище ему дано такое, что в избе — хоть шаром покати.

— Слышь-ка, — поведал Косте хозяин в другой раз. — Сам купец Алин к Бедуну прикатывал. Пытал про черного соболя. Но Бедун — молчок, будто не помнит. Алин рассвирепел, рожа, как свекла, налилась. Сказал, чтобы немедля Бедун ему долг возвратил. Иначе, говорит, вдвойне запишу… — Старик вздохнул, — так-то, браток, пришла беда — растворяй ворота.

Долго не спал Костя в эту ночь. Сидел, обхватив голову, и неподвижно глядел на огонек лампы. Потом растолкал хозяина, горячо зашептал:

— Ружье дашь?

Дед Поликарп испуганно крестился:

— Что ты, мил человек. Неужто купца порешить замыслил?

— Дай ружье, — умолял его Костя, — дай, прошу.

С рассветом, закинув за плечи старую берданку, Костя ушел из деревни. Лыжный след тянулся в тайгу.

Деревенские хмуро переговаривались.

— За соболем ушел. Да за такие дела…

— А кто его знает, — разводил руками дед Поликарп, — ушел не сказавшись, может, просто ветром дыхнуть.

…Снова почуял Дикарь человека. Это был сероглазый. Шел он один, без остроухой злобной лайки.

Соболь не побежал. Он затаился в ветвях ели и стал ждать. У него не было страха. Конечно, человека нужно везде опасаться, но этот совсем не такой страшный, как другие. Он не бросает молнию. Он просто хочет снова посадить Дикаря в клетку.