Тетка Евдоха огрела Топа полотенцем и вдруг всплеснула руками: соболь тащил к окну огромный кусок мяса килограмма в три весом.

— Стой, ирод! — заголосила она.

Бросилась к окну, столкнула цветок и кринку. С подоконника по стене поползли тонкие молочные струйки.

Дикарь забрался на чердак.

Тетка Евдоха, кряхтя, поспешно лезла на чердак по широкой лестнице. Соболь сидел у трубы и с хрустом кусал мясо.

Тетка Евдоха даже глаза зажмурила от ужаса — мясо стало черным от налипшей пыли.

— Ах ты, ворюга. Я тебе покажу, — ворчала тетка.

Она пошла на соболя.

— Дикарек, Дикарек, ну иди сюда. — Она уже была совсем рядом со зверьком. Только схватить его.

Соболь жевал мясо. Глаза его поблескивали в полумраке.

Вдруг он метнулся в сторону, тетка Евдоха больно ударилась о стропила. На голову ей посыпалась пыль.

Соболя уже не было на чердаке. Он пробежал по крыше на ворота, потом на крышу сарая. Внизу заливался Топ. К нему присоединились еще две собаки.

Дикарь спокойно перебрался на рябину и устроился на толстом суке.

Начали собираться деревенские. Хохотали, переговаривались, указывая на соболя. Прибежала и тетка Евдоха. В отчаянии она запустила в Дикаря палкой.

— Три кило, почитай, упер, ирод.

И тетка Евдоха решительно направилась к избе Бедуна.

— Забирай куда хошь свою зверюгу, — заявила она Бедуну. — Извел, как есть, всю извел.

Бедун поскреб затылок.

— Оно бы можно и в лес снести. В заповедник.

— То есть как в заповедник? — не поняла тетка Евдоха. И вдруг вскипела. — Это соболька в заповедник? Твой он, что ли? Ишь, распоряжается чужим владением.

— Сама ты говоришь…

— Мало ли что говорю? — тараторила тетка Евдоха. — На то он и зверь, чтобы мясо есть.