Покорная и кроткая, утка подчинялась своему суровому и грубому любовнику, хотя и не привязалась к нему. Она оставалась замкнутой и недоступной, словно таила от него что-то сокровенное, чего ему никогда не суждено было понять.
Однажды утром, когда они направлялись к лугу, селезень упустил ее из виду и долго звал и искал в высокой траве. Утка вернулась только в полдень. Обезумев от ревности, он набросился на нее и, схватив за шею, стал яростно топтать лапами. Потом повел ее впереди себя к реке. Он крякал, будто бранился, и самодовольно помахивал коротким своим хвостом.
С этого дня они перестали продвигаться дальше по течению. Облюбовали себе обширную равнину с многочисленными лужами и болотами, над которыми неслись крики водоплавающих птиц.
5
Дни становились все более теплыми и долгими. Вода в реке постепенно входила в свои берега. На вербах набухали почки, квакали лягушки. Днем на равнине белыми пятнами выделялись стаи аистов, а по ночам раздавались голоса перелетных птиц. К запаху разогретой земли примешивался аромат молодой зелени. Она отражалась в ясной, прозрачной небесной выси, а закаты становились все более пурпурными и теплыми.
К вечеру в окрестные болота с веселым гоготом падали бекасы, утки парами устремлялись то вверх, то вниз, доносились визгливые крики цапель.
Утка испытывала беспокойство. Селезень сопровождал ее сердитым кряканьем.
Однажды в полдень, когда он заснул, греясь на солнце, она незаметно удалилась и поплыла по реке. Скрывшись из виду, она взмахнула крыльями и полетела к лугу.
Там, вдали от дорог, она нашла болото — небольшое и едва различимое.