Огоньки испугали ее. Увлекаемая ею, стая устремилась ввысь и принялась кружить над противоположным краем болота.
Стая пронеслась над рекой, над темными зарослями вербы, чьи поредевшие листья казались при лунном свете серебристо-серыми, над домами на краю деревни, которые белели по ту сторону реки среди разбросанных во дворах фруктовых деревцев. Потом семь птиц снова вернулись к болоту, откуда продолжало доноситься кряканье уток, и, привлекаемые их зовом, оказались над тем же темным возвышением. Огоньки, которые их было напугали, исчезли. В неподвижной поблескивающей воде, выстроившись в два ряда, друг против друга, стояло с десяток уток. Они громко звали своих собратьев и лихорадочно плескались, словно хотели показать, как им здесь хорошо.
Старая утка будто что-то припомнила. На радостные и нетерпеливые крики она ответила сдержанно и строго.
Но настойчивый клич чужаков сделал ее детей непослушными. Она пролетела над ними, призывая их сесть в тростнике, но они не последовали за ней. Она вернулась и вдруг увидела, как их темные тени с опущенными крыльями приземляются подле зарослей. Тогда она пронеслась низко над водой, тем самым заставив их сесть чуть дальше, на узкой полосе из ила, между болотом и каналом.
Они сидели там неподвижно, прислушиваясь к кряканью своих сородичей, неразличимые на фоне илистой почвы, которая при слабом свете луны казалась зеленовато-серой.
Вода вокруг приобретала все более золотистый оттенок. Красноватая трава стала совершенно коричневой, и этот цвет старой ржавчины сливался с илистой почвой. Вдали слышался плеск реки и монотонное журчание воды в канале, а по неподвижной глади болота плыла маленькая круглая луна.
Со стороны зарослей раздался выстрел. Он прозвучал отчетливо и громко.
Утка тревожно подняла голову.
Чужаки продолжали нырять и хлопать по воде крыльями. На их зов начали тихо откликаться ее дети. Она прислушалась к крикам чужаков. О, как неосмотрительно и шумно они себя вели! В их криках было что-то отталкивающе беспечное и грубое. Она отозвалась, но ее голос прозвучал почти неслышно. В нем чувствовались интимные и сокровенные, словно тайна, нотки.