Хотя она ничего не видела, но знала, что сейчас дует северный ветер и что над равниной собирается дождь.
Постепенно утка научилась распознавать голоса охотников. Они были для нее совсем непонятны. Она слышала в них звуки, которые ее пугали и вместе с тем волновали. Она привыкла лишь к голосам диких птиц и животных, которые выражали простые, примитивные вещи. Она знала, что означает стрекотание сорок (когда они чуяли опасность или когда им попадалась добыча), карканье ворон, свист чибисов и крик обыкновенных бекасов. Заслышав усилившийся шум реки, она тут же догадывалась, что уровень воды поднялся, а оперение помогало ей определять атмосферное давление лучше, чем самый точный барометр. Однако ее существо не в состоянии было постичь сложные звуки человеческого голоса. Голос этот ошеломлял как грохот водопада, мог заставить не только затаиться от страха, но и внимательно прислушиваться. Когда-то, на огромной русской реке, она каждый день наблюдала из тростника за рыбаками, проплывающими мимо нее на лодках, слышала говор людей в поле, их пение. Тихими летними вечерами, когда река, казалось, застывала, а ее черные, сверкающие воды стояли, как заколдованные, она вздрагивала, внезапно начинала бить по воде крыльями, быстро нырять и крякать, словно хотела напомнить миру о себе, о своем существовании.