В обратном поезде Андрюшки уже не было, и нужно было брать билеты. Отец взял один билетик, посадил мамашу у окошечка, а сам ушел с покупками в другой вагон.

Отъехали немного. Дверки отворяются, и появляется контроль. Рассматривает номерa билетов, пробивает щипчиками. Добирается до той скамейки, где сидит мамаша.

- Ваш билетик,- говорит.

Мамаша отвечает:

- У Никиты он.

- А где же ваш Никита? - спрашивают.

- А не знаю,- говорит мамаша.- Он пошел куда-то.

- Так отправьтесь с нами,- приглашает ее вежливо контроль,- и поищите его.

- Ладно,- говорит она, встает и начинает с ними продвигаться от скамьи к скамье, все время с остановками.

- Никита,- зубоскалят кругом люди,- где ты? Жив ли?

Наконец она находит его.

- Вот он,- говорит она.- Ну, слава тебе, господи. Я думала, уж ты совсем пропал. Никита, дай билет.

- Никита-то я - это да, Никита,- отвечает он.- А ты-то кто?

И он отказывается от матери и заявляет, будто видит ее в первый раз.

- Как? - удивляется она.- Никита, да ведь я же тридцать восемь лет живу с тобой.

А он опять не хочет признавать ее.

- Не знаю,- говорит,- какая это сумасшедшая старуха привязалась ко мне.

Тут она упала на колени, стала плакать и упрашивать его, чтобы он не отказывался от нее, но он не смилостивился над ней и дал забрать ее и запереть в служебное.

На станции ее ссадили и свели в контору. Там сидел заведующий Дашкин и еще какие-то. Мамаша сразу же, как только ее ввели в двери, встала на колени. Она вся была растрепана. Платок ее сполз с головы, а кофта выбилась из юбки и чулки спустились. Она стала плакать и просить, чтобы ее освободили.