Ее хотели исключить из школы, но вмешались родительский комитет и классная руководительница Елены, до исключения дело не дошло.

Но так продолжалось недолго. Пенсии, что мать получала по инвалидности, стало не хватать, и после седьмого класса Елена вынуждена была бросить школу. Она поступила на завод, где работала ее мать до того, как с ней случилось несчастье. Там все ее помнили и приняли девочку как свою дочь. И она стала работать на кране, который проплывал по цеху высоко над станками, переносил детали, подавал заготовки к станкам.

Однажды в столовой ей сказали, что, работая на своей верхотуре она, похожа на ангела в ореоле солнечных лучей, проникающих сквозь крышу. Это сказал Милко.

На следующий день он принес икону. Какое-то сходство, действительно, было, по крайней мере ореол был почти такой же. Они встречались два года, а потом поженились.

Ее жизнь с Милко тоже была трудной.

Он хотел быть первым во всем, любой ценой, точно так, как верховодил в детских играх и в дворовых компаниях мальчишек. Не любил, чтобы им понукали, чтобы перечили, был вспыльчив и часто пускал в ход кулаки. Был гордый, но как-то по-своему, держался с достоинством, и это заставило ее поверить ему. Она любила его молчаливо, сдержанно, сильно. Он никогда так и не узнал, как сильно она его любила, сама она никогда не говорила ему об этом. Только изредка Милко смутно догадывался о глубине ее чувства и тогда несколько дней ходил притихший, был внимателен.

Когда они поженились и зажили втроем в маленьком старом домике, Елена разрывалась между ним и матерью. Она чувствовала себя виноватой перед обоими – за то, что делила между ними свою любовь, свое время. Она мучилась, чувство вины подтачивало ее изнутри как червь, и хотя она понимала, что это глупо, продолжала метаться от одного к другому. Затем Милко ушел в армию, она очень тосковала, работала много, с завода спешила домой, обслуживала мать, потом бежала на занятия в вечерний техникум, а ночью прислушивалась к себе – под сердцем теплилась новая жизнь…