И еще не известно, как бы сложилась его жизнь, если бы он не познакомился с Еленой, крановщицей из его цеха. Она проплывала в кабине своего крана у него над головой, и солнечные лучи, проникавшие через стеклянную крышу, освещали ее лицо особым светом. Девушка улыбалась ему сверху, остроумно отвечала на шутки, за словом, как говорится, в карман не лезла. Освещенная таким особым светом, она была похожа на ангела с бабушкиной иконы, которая висела в маленькой кухоньке. И однажды в столовой он сказал ей об этом.
– На ангела?.. – рассмеялась Елена. – Ты в своем уме?..
На следующий день он принес ей икону.
Елена сделала его мягче, добрее, сблизила с людьми из цеха, он стал спокойнее, терпимее с ней работа на заводе казалась ему вполне сносной, даже приятной. Благодаря Елене он не наделал глупостей, которые могли стоить ему трех-четырех лет жизни, – она вырвала его из компании, попавшей потом коллективно в тюрьму за кражу запчастей.
Ему было хорошо с этой худенькой, черноглазой девушкой. Она была первым человеком, поверившим в него. С Еленой он становился естественным, с ней все было просто, он чувствовал себя спокойно и уверенно.
Они встречались два года, затем поженились.
Жили у Елены, с ее больной матерью, за которой девушка ухаживала как за ребенком. Домик был старый, с одной-единственной комнатой, там стояла их кровать. Мать лежала в кухне, она не могла двигаться и целый день оставалась совсем одна.
Милко стал жить как все. Утром они с Еленой уходили на работу, обедали в столовой, после работы она бежала на базар и с полными сетками спешила домой. Готовила ужин, еду для матери на следующий день и садилась за учебники – она училась в вечернем техникуме. Учиться было трудно – много сил и времени отнимали работа, уход за матерью, заботы о Милко. Знания она накапливала медленно, как пчелка.
Милко после работы заходил к старым друзьям из своего квартала, в пивной «Македония» выпивал с ними рюмку водки. Они говорили о футболе, об игроках, о работе… Потом шел домой, ужинал с Еленой, смотрел телевизор, затем наступала ночь со скрипучей железной кроватью и заглядывающей в окно виноградной лозой.