Иногда они ходили в кино, реже – в театр, в субботу Милко отправлялся на футбол…

Сначала такая жизнь с ее покоем и мелкими заботами ему нравилась. Он побелил домик, заменил на крыше позеленевшую от времени черепицу, которая уже не спасала от дождей, поставил новый забор, ходил вечером встречать Елену из техникума…

Так они и жили. Каждый новый день был похож на предыдущий, как две капли воды. Дни сливались в недели, недели – в месяцы, и уже казалось, что это один большой, бесконечный день.

На заводе начались неприятности. Милко так и не научился называть черное белым, поругался с начальником цеха, на трамвайной остановке у завода подрался с бригадиром. Его перевели в другую бригаду… Там было то же самое – работу, которая была полегче и лучше оплачивалась, получали «свои» люди. Милко снова стал несдержанным, он никак не мог понять, что в жизни ничто не бывает только черным и только белым, что есть хорошее и есть плохое и что кулаки ничего не решают. Он зарабатывал немало, но и не много, на жизнь хватало, но не больше. Постепенно он снова возненавидел завод…

Как раз тогда пришла пора службы в армии, и он уехал в часть почти с радостью. Солдатская жизнь до известной степени была беззаботной, ни о чем думать не надо было, другие решали за него, что делать, он был сыт, одет, рядом скрипели и покачивались на волнах рыбацкие лодки. Служба его прошла на море: сотни тысяч шагов по волнолому, зимой и летом, под рокот волн, разбивающихся о камни, стремительно несущиеся катера и бескрайний простор зеленой воды.

Когда он вернулся из армии, тещи уже не было в маленькой кухоньке. Елена похудела еще больше, а ребенок, которого они ждали, не родился. С ним что-то случилось. О нем напоминали лишь темные круги под глазами жены, ее молчание долгими осенними вечерами.