– В жизни или на сцене?

– Конечно же, в жизни! На сцене не было места для ухаживания. Я Морковка, он Чесночок.

Катарина отключила слух.

Гаврилюк трендела без остановки, поэтому, когда «Фиат» остановился у ворот, Ката почти закричала:

– Мы приехали!

Затем взгляд упал на лежащую возле сиденья бежевую, овальной формы пуговицу в черную полоску.

– Это пуговица от пальто Беляны.

Гаврилюк усмехнулась:

– Растеряша.

– Надо бы вернуть.

– Ката, что за ерунду ты городишь? Собираешься тащиться за тридевять земель, чтобы отдать пуговицу?

– На пальто другую не пришьешь, а если нет запасной, то…

– Оставь, ради бога, – Лидия отмахнулась. – Если охота, езжай.

– Вы знаете ее телефон?

– Нет.

– А точный адрес?

– Беляна живет в первом подъезде, ты сама видела.

– А этаж? Номер квартиры?

– Я не ясновидящая. Приедешь, поинтересуйся у соседей. Наверняка в их подъезде обитает одна Беляна.

– Ну хотя бы ее фамилия вам известна?

– Фешева.

Через секунду Гаврилюк щебетала:

– Какие чудные места! Прелесть! Ой, а воздух! У меня уже голова закружилась.

Лидия Владимировна прошмыгнула в калитку и посеменила к крыльцу.

– А сумки? – только и успела крикнуть Катка.

– Милочка, будь лапочкой, принеси их сама. У меня маникюр, и вообще…

И как вам такое заявление? У нее, видите ли, маникюр. У Катки, между прочим, тоже маникюр. А что Гаврилюк имела в виду под словом «вообще», так и осталось загадкой.

На участке в тридцати метрах от дома припарковался огромный трейлер с надписью «TV».

У Катарины закололо под лопаткой.

В гостиной собрались все участники проекта, включая супругов Агафоновых.

Как только Лидия Владимировна зашла в дом, Геннадий бросился к сестрице:

– Лидуня! Солнышко! Как долетела?