– Здесь Беляной интересуются.

Поманив Катку пальцем, девчушка проговорила:

– Поднимайтесь на третий этаж, квартира Беляны сто двадцать вторая.

– Спасибо.

– Не за что.

Поднявшись по ступенькам, Ката смахнула со лба капельки пота. Из квартиры Фешевой лилась приятная музыка. Отлично, значит, хозяйка дома. Порадовавшись, Катка позвонила.

Щелкнув замком, Беляна округлила глаза:

– Вы? Проходите. А… что-нибудь случилось?

– Привезла вам пропажу.

– Ох, – заулыбалась Фешева. – А я ее обыскалась. Вот спасибо так спасибо. Думала, с концами.

Из большой комнаты раздался детский плач.

– Ой, Сашка проснулся, – Беляна ринулась на зов ребенка. – Проходите на кухню, я сейчас.

Кухня Фешевой напоминала скворечник. Кроме стола, двух стульев, раковины и небольшого буфета туда можно было еще поместить разве что табуретку.

Усевшись на стул, Ката уставилась в висевший на стене календарь. Беляна, держа на руках кроху, протиснулась в помещение с виноватым выражением лица:

– Даже двоим здесь тесно.

– Да уж, маловаты апартаменты.

– Неудобно – жуть. Ведь у нас как принято: пришли гости – их сразу приглашают на кухню, за стол усаживают, а у меня? Приходится в комнате стол накрывать, а сюда каждые пять минут носиться. То одно поставить забудешь, то второе. Эти габариты рассчитаны на гномов.

Сашка снова разревелся.

– Тихо-тихо, мамочка рядом, успокойся.

– Сколько ему?

– Семь месяцев.

– Богатырь.

– Не то слово. Крупненькие мы. Когда на свет появился, четыре сто весил.

– Белян, а кто вчера с ребенком оставался, когда вы Гаврилюк встречали?

– А никто.

Катка подпрыгнула:

– Как никто?

– Я его спать уложила, а сама в аэропорт.

– Не боитесь?

– Сашка паренек спокойный. Днем три часа спит, а я делами преспокойненько занимаюсь. А если честно, сама валюсь на кровать и дрыхну без задних ног. Устаю очень.