Следующий шок Копейкина испытала, вернувшись домой из супермаркета.

В гостиной, помимо Розалии и Агафоновых, сидело четверо неизвестных.

Худощавая синеволосая девица с пирсингом на верхней губе и в правой ноздре. Древняя старушенция, облаченная в платье восемнадцатого века. И двое мужиков. Первый – зеленоглазый брюнет на вид чуть старше пятидесяти – перекатывал во рту леденец, второй – плотный седовласый пенсионер – увлеченно рассматривал свои ладони.

Катарина застыла на пороге в нерешительности.

– А!.. – заголосил Агафонов. – Вот и наша Катариночка пожаловала.

– А мы здесь знакомимся, – прохрипела свекровь, подмигнув синеволосой девушке.

С опаской поглядывая на пирсинг, Катарина, оставив сумки у входной двери, подошла к камину.

– Кто эти люди?

Первой Геннадий представил «проколотую» девицу:

– Прошу любить и жаловать: Дора. – Помолчав, Агафонов добавил: – Твоя семнадцатилетняя дочь.

Катка отшатнулась.

– Кто?

– Твоя дочь, – невозмутимо продолжал продюсер. – Да ты не пугайся, Дора твоя дочь лишь в шоу.

– Нас об этом не предупреждали.

– Ката, – в разговор влезла Розалия. – Не надо корчить такие рожи. Наша семья слишком маленькая, ее необходимо расширить. Гена, я права?

– Абсолютно. Зрителю интересней наблюдать за перипетиями жизни большого семейства, в котором у каждого члена определенный характер. Например, Дора – экстремалка.

Девушка шмыгнула носом, дотронулась до пирсинга и, протянув Катке руку, пропела:

– Очень приятно познакомиться – Вера.

Копейкина разинула рот:

– Где Вера?

– Я Вера.

– Ты?

– Ага.

– А Дора кто?

– Я, – весело ответила девица.

Опасаясь, что сейчас из груди вырвется душераздирающий вопль, Ката прерывисто задышала:

– По-моему, вы все ненормальные.

– Кат, я объясню, – Татьяна властным жестом показала Доре, чтобы та села на место. – В жизни ее зовут Вера, она студентка, находящаяся в академическом отпуске. На время Верунчик согласилась перевоплотиться в Дору. Теперь усекла?