– Бурый песочный сахар, который дают свиньям, галеты и маргарин, – добавил швед.

– А работа? – спросил я.

– Работа, как работа, – в том же тоне продолжал Франсуа. – Скучать не будешь.

– Матросская доля, как собачья воля, – мрачно подытожил швед словами из песни.

– А боцман? – настойчиво продолжал я.

– Боцман, как боцман… «Коман! Коман!» – передразнивая боцмана, ответил Франсуа.

На этом беседа кончилась. Облокотившись о стол, тупо уставившись в одну точку, мы запыхтели трубками.

Я стоял на палубе и курил. Из своей каюты вышел боцман. Прислонившись к двери, он рассеянным взором оглядел море, капитанский мостик и, наконец, остановил свой взгляд на мне. Вынув изо рта трубку, он усмехнулся.

. – Русс? – спросил он. Это слово звучало в его устах иронически.

– Да, русский!

Последовала короткая пауза.

. – А русска Машка добра, добра! – Эту фразу произнес он по-русски, хитро подмигивая. – А вот с Японией русским не повезло; всыпала она вам, здорово всыпала.

Насмешки по поводу поражения русской армии я уже не раз слышал от других, и мне это чертовски надоело.

– Маленькая Япония нокаутировала русского великана, – продолжал боцман.

Я молчал, сдерживая накипавшую злобу.

– Небось, обидно?

– А тебе не обидно, что буры помяли Англии бока? – в тон ответил я.

– Но Англия их побила.

– Побила, да только вся морда в крови.

Боцман злобно уставился на меня.

– Полегче! Англия кормит тебя.

– Я работаю, я сам кормлю себя.

Он грозно посмотрел на меня, сердито выбил пепел из трубки и повернулся ко мне спиной. Так началось наше знакомство.

Прошла неделя; кажется, мои подозрения неосновательны. Боцман, как боцман. Мне только не нравится частое напоминание о Японии и кличка «русс».

– У меня есть имя, – не вытерпел я однажды.

– Мне так больше нравится, – ответил он, усмехнувшись по-волчьи.