— Песочком — оно не лучше. Оно легче. Молодежь, она шустрая. Ученая.

— Какая она ученая? Девять классов девчонка кончила.

— Значит, ученая. Для конвейера и семь за глаза хватит.

— Хватит и пять. Доронин вон и с тремя не жалуется.

4

Мотор конвейера гудит приглушенно, несколько уныло. Под стать ему медленно и однообразно плывут пустые лотки.

Мы сидим на табуретках. Только что приступили к работе. Я исполняю восьмую по счету операцию. И в начале дня мне всегда выпадает несколько свободных минут. Потому что поступивший в цех крой сперва разбирают по размерам, клеймят ГОСТом, лишь после этого помещают в ячейки на специально оборудованных лотках. Эти лотки двигаются по конвейеру. От работницы к работнице. От операции к операции.

Заготовка попадает в просечку. Потом следует «фортуна» — спуск деталей кроя в местах сгиба и сшива. Если модель имеет ажур, то швеи-мотористки делают на союзке строчку ажура, пришивают союзку. Шестой операцией идет «загибка». Седьмой — «крестушка». И лишь потом моя операция — накладка заднего наружного ремня.

Этой же операцией занималась и Люська Закурдаева. План был большой. Опыта у меня никакого: порой строчка получалась неровная, порой иголка ломалась. А работа «уезжала». И Люська покрикивала:

— Шевелись! Что ты, как сонная?!

Я, конечно, была не сонная. Но когда спешила, то все получалось еще хуже. Мама иногда называла меня копатухой.

— О! Трудно тебе будет в семье, — говорила она. — Трудно. Время, оно, как платье, с годами укорачивается.

— Ты поможешь, мамочка, — отшучивалась я.

— Смотря какой зять попадется. С плохим зятем я и часа не стану жить.

— Станешь. У тебя хороший характер.

— Для своих. С чужими меня не знаешь.