С галерки ринулся вниз встречный поток зрителей, стучащих по лестнице деревянными башмаками. "Auguste, solo! Eugenie, prends ton parapluie!" - "Monsieur, vous me marchez surles pieds! {Огюст, соло! Эжени, не забудь зонтик! - Мсье, вы наступили мне на ногу! (франц.).} - раздаются возгласы в толпе, над которой возвышается сверкающая медная каска пожарного. Когда, выйдя на Бульвары, вы подходите к кебу, кучер услужлива открывает перед вами дверцу и вы, опустившись на сиденье, вежливо просите везти вас к Barriere de l'Etoile, он обрушивает на вас целый поток упреков: "Ah, ces Anglais, са demeure dans les deserts - dans les deserts, grand Dieol avec les loups; ils prennent leur beautiful the avec leurs tartines le soir, et puis ils se couchent dans les deserts, ma parole d'honneur, comme les Arabes {Ах, эти англичане! Они живут в пустыне! В пустыне, клянусь создателем! Вместе с волками. По вечерам они пьют свой чай о грогом, с гренками, а потом, честное слово, ложатся спать в пустыне, как арабы (франц.).}.

Если этот пересказ содержания новой пьесы о Николасе Никльби показался невыносимо скучным тем немногим лицам, которые имели терпение дочитать его до конца, то я могу им в утешенье заметить, что я не пересказал и половины этого спектакля. Более того, вполне возможно, что я опустил наиболее интересную его часть. Например, сцену убийства добродетельного злодея Бичера, смерть милорда Кларендона или эпизоды, когда Николас проник в пещеру бродяг и когда он выбрался обратно. Ведь об этих событиях я не проронил ни звука. И не пророню до гробовой доски. Неполный отчет о спектакле "Николас Никльби", приведенный мною выше, это все, на что может рассчитывать самый дотошный читатель (да будет ему это известно). Надо сказать, что пьеса содержит целый ряд перлов, которые обошел молчанием недостойный критик, но если кто-либо желает оценить их по достоинству, то единственный способ пересечь Ла-Манш и отправиться в "Амбигю-Комик", театр, название которого можно перевести как "театр сомнительного комизма".