- Не... не может... Кого? Вы?..

Обернувшись к обслуживающему персоналу, прибывшему вместе с ним, генерал проревел:

- Выйти всем! Смотреть, чтоб никто, ни одна мышь сюда... Никого не пускать. Жив-ва!..

И, разорвав галстук волосатой ручищей, "Всемогущий" повалился в кресло.

- Николай Демьяныч, - сунулся к нему оставшийся в палатке генерал-майор, красивый, как все они, чисто выбритый, молодой, - вам плохо? Может... водички? - справился он, почему-то понизив голос до шепота.

- Ах, оставьте, Бумаков, - так же интимно отвечал ему "Всемогущий". Тут не до водички! Тут...

Горестно вздохнув, он обернулся к Перчику:

- Ну, капитан, не томи душу...

Под взглядами присутствующих наш командир сдвинул в сторону бинокли, карты и, водрузив на стол солдатский вещмешок, начал развязывать его тесемки.

- Толик, - шепотом обратился Николай Демьяныч к своему подручному, дай-ка мне, пожалуй, водички...

Деликатно отвернувшись, Толик извлек из портфеля бутылку водки, граненый стакан.

Выпив, Николай Демьяныч крякнул, и его лицо приняло менее зверское выражение.

Капитан, как при игре в русское лото, сунул в вещмешок руку и вытащил чрезвычайно грязный предмет.

- Бугаев! - вскрикнул, делая шаг назад, генерал-майор. - Или... не он?

Толик вопросительно взглянул на шефа.

У полковника, неизвестно для чего оставшегося в палатке, лицо начало покрываться синюшной бледностью. Вдруг он надул щеки...

Взяв стоявший на столе графин, Перчик зубами вытащил из него пробку и, выплюнув ее на ковер, водой стал кропить мертвую голову. Из-под корки засохшей грязи и крови начали проявляться всем знакомые по многочисленным фотоснимкам в газетах черты.

- Бугаев... - потрясенно повторил генерал-майор.