- Да вижу, вижу, - буркнул "Всемогущий". - Натворили дел, нечего сказать...

Наш командир, оставив зловещий предмет на столе, выпрямился.

Мы с Бонапартовым переглянулись.

Откровенно говоря, добыв голову того, из-за кого разгорелся весь этот сыр-бор под российским субтропическим небом, мы полагали, что на нас, нет, конечно, не прольется золотой дождь, но, по крайней мере, "Всемогущий" кое-как сморщит губы в улыбочке и процедит сквозь свои стальные клыки:

- Ну, вижу, вижу, постарались! Вот вам на кино и мороженое...

Однако случилось так, что, пока мы разгуливали по болотам, приказ на уничтожение устарел, и на свет появился другой, прямо противоположный. Видите ли, спецслужбы сделали свою игру - и враг превратился в друга...

Воцарилось неловкое молчание. За просвеченными солнцем брезентовыми стенами маячили тени часовых, покачивались сонные листья пальм.

Голова с открытыми глазами, маленькими продольными складочками в углах носа и рта, придающими лицу волевое и какое-то симпатичное выражение, лежала на боку среди карт и биноклей...

Положение спас полковник. Он вновь надул щеки и... Отрикошетив от трофейного ковра, брызги его завтрака достигли генеральских штиблет.

- О-о, полковник, - горестно разглядывая свою обувь, покачал головою вышестоящий начальник, - ведь ты давно служишь, неужели еще не привык?

- Так мы, - пропищал хозяин палатки, - тарищ генерал... эти самые... боги войны... Мы, артиллеристы, поражаем врага за четырнадцать киломе...

Полковника снова вывернуло. Генерал, стряхивая с колен лепестки роз, порекомендовал:

- Ты вот что, артиллерист, ступай-ка вон.

Когда полковник испарился, "Всемогущий", еще раз сокрушенно оглядев брюки, пробормотал:

- Катерина убьет меня за такие художества... Скажет: опять нализался, черт, вырвало тебя на работе! Ну, как ей объяснишь, что это стошнило на меня подчиненного?.. Эх!.. Ладно, - помолчав, проворчал начальник, уставившись хронически свирепым взглядом в пространство, - докладывай, что да как...