В узелке оказались острый овечий сыр да пара дынь, называемых у нас "колхозницами". Поделив между собой эти продукты и подкрепившись, мы продолжили бег.

...Толчок ногой, и, пока тело находится в воздухе, отдыхаешь... Три толчка - вдох, три толчка - выдох. Как учили отцы-командиры - заскорузлые, острупелые дядьки, с великолепным бесстыдством выговаривающие:

- Честь, Родина, Долг, Совесть! - и бормочущие в темном углу: - Ежели кто еще не усек, пусть зарубит себе на носу: НЕ БЫЛО НИ ДЖУНГЛЕЙ, НИ ХЫНГА, НИ ВИЛЛЫ, НИЧЕГО... И вас - вас тоже никогда не было! Ясно?

Ответом тишина. То, чего нет, отвечать не может...

Бабахнув пару раз из "Рапиры", артиллеристы уселись завтракать на ящиках из-под снарядов в тени тутовника.

В гидрокостюмах, облепленных тиной, я, Бонапартов и Перчик вышли из тростников...

- Стой, - слишком поздно заметив нас, завопил как резаный часовой в тельняшке, - кто идет?!

Мы, след в след, продвигались вперед.

- Стой!!! Стрелять буду!..

Часовой передернул затвор автомата, на штык-ноже которого сверкало солнце отечественных субтропиков - солнце, раскалившее наши гидрокостюмы и, казалось, вскипятившее воду в болотах окрест...

- Куда прете?!

Часовой беспомощно оглянулся на повскакавших с мест артиллеристов.

- Там мины!..

Дальнейшее расстояние примерно в пятьдесят метров мы прошагали в полной, можно сказать молитвенной, тишине.

- Вы, - попросил часовой, когда мы проходили мимо него, - хоть пароль скажите.

Старший группы, Перчик, остановившись, спросил:

- Боец, ты почему в нас не стрелял?

- Ну... так вы ведь свои... вроде...

- Дур-рак! На тебя по минному полю трое прут... Требований не выполняют. Пароль не говорят. Какими должны быть твои действия?!

Солдат смешался.

- Ладно, пацан, - усмехнулся Бонапартов. - Вдохни-выдохни. Может, мы и свои, да только на лбу у нас это не написано. В следующий раз - хватай автомат и коси всех веером от пуза...