Док заметил, что это был Юпитер, как раз находившийся в верхней кульминации. Ночь была необычайно ясной. Юпитер ярко сиял.

Док продолжал наблюдать, присматриваясь и прислушиваясь к людской толчее и говору голосов на площади. Его взгляд часто возвращался к худому, высокому старику с телескопом.

То ли дело шло плохо, то ли старик и сам не очень-то старался заполучить клиентов... Казалось, что он гораздо больше интересовался митингом борцов за социальное обеспечение.

Юношу на трибуне сменила молодая женщина.

Док Сэвидж не разговаривал с Длинным Томом. Он стоял неподвижно. Лишь человек двадцать из толпы оглянулись и окинули быстрым взглядом его фигуру.

Возможно, им показалось, что какая-то редкая тропическая птица вырвалась из клетки и слетела на Юнион-сквер.

Все говорило о том, что Док предельно сосредоточился в ожидании грозящей опасности. Его взгляд снова перешел от молодой женщины к старику с телескопом.

Док не двигался, выжидая. Ему самому было не ясно, что именно он ожидал, но очень красивую молодую женщину, которая улыбалась толпе с ящика-трибуны в нескольких ярдах от него, он хорошо знал. Это была Энн Гарвин, профессор социологии. Само по себе ее присутствие здесь не могло привлечь внимание бронзового человека. Его больше занимало то, что до взрыва стратостата Энн была невестой профессора Гомера Рэндольфа.

- Будь готов ко всему, - тихо прошептал Док Длинному Тому. - Я не очень-то представляю, что именно должно случиться, но все еще уверен - это имеет прямое отношение к Джонни.

Энн Гарвин начала речь. У нее был приятный, хорошо поставленный голос. В нем звучала искренность и убеждение.

- Далеко не каждый из нас создан для повседневного труда! - утверждала она. - Я убеждена, что общество должно заботиться о поддержке творческих личностей...

Идеи хорошенькой женщины о наступлении эры освобождения от труда видимо, для того класса людей, которые в данный момент ее окружали, - были встречены криками одобрения. Державшие флаги стали размахивать ими с еще большим энтузиазмом.