Никто точно не знал, чем занимался в Индии дядюшка Тим после войны, в которой принимал участие. Считалось, что строил мосты. Вероятно, его об этом просто никто не спрашивал, даже обожавший дядюшку Тима Бенет до самого последнего времени не задавал ему подобных вопросов, а когда начал задавать, стал получать ответы, казавшиеся странными. Пэт, бывало, говорил, что его брат «превратился в туземца». Дядюшка Тим не раз приглашал родственников в Индию — посмотреть на Гималаи. Бенет мечтал поехать, но отец никогда не позволял. К концу жизни дядюшка Тим стал проводить все больше времени в Пенндине и наконец поселился там.

Глядя на книги, Бенет вспомнил, что Тим, не будучи ученым, обожал читать и постоянно приводил в разговоре любимые цитаты и высказывания — это называлось «моралями дядюшки Тима» — строчки из Шекспира, фразы из Конрада, Достоевского, Диккенса, «Алисы в Стране чудес», «Ветра в ивах»

Разумеется, Бенет изучал классическую литературу, но был склонен скорее к философии. Интерес к грекам пришел к нему позже, как эхо памяти о деде, а также благодаря Тиму с его книгами. Странным образом эти книги, не все из которых были «классикой» в строгом смысле слова, несли в себе дух древнего мира. Порой Бенет пытался анализировать характерную для них атмосферу, их густой аромат, вибрирующий резонанс, их мудрость, но смысл ускользал от него, оставалось лишь ощущение теплоты и наслаждения. Он вспомнил то, что так любил пересказывать Тим, — сцену, в которой Цезарь, разгневавшись на свой Десятый легион, обратился к легионерам как к квиритам (гражданам), а не как к коммилитонам (соратникам). Даже в детстве Бенет в этот момент неизменно сам ощущал горечь преданных воинов, видел, как поникли их головы. В книгах и «моралях» Тима было нечто магическое, что объединяло их. В узкий круг самых любимых входили у него «Семь столпов мудрости»

Пэт говорил, что Тим навсегда остался «совершеннейшим ребенком». Бенету эта черта дядиного характера представлялась скорее героическим романтизмом.