Совершенно иудейская девица". - Для упрочения своего взгляда, что национальный признак не имеет реального влияния, Гроссман не раз подчёркнуто противопоставляет одного еврея другому по их позициям. "Господин Шапиро - представитель агентства "Юнайтед Пресс" - задавал на конференциях каверзные вопросы начальнику Совинформбюро Соломону Абрамовичу Лозовскому". Между Абарчуком и Рубиным - измышленное раздражение. Высокомерный, жестокий и корыстный комиссар авиаполка Берман не защищает, а даже публично клеймит несправедливо обиженного храброго лётчика Короля. И когда Штрума начинают травить в его институте - лукавый и толстозадый Гуревич предаёт его, на собрании развенчивает его научные успехи и намекает на "национальную нетерпимость" Штрума. Этот рассчитанный приём расстановки персонажей уже принимает характер растравы автором своего больного места. Незнакомые молодые люди увидели Штрума на вокзале ждущим поезда в Москву - тотчас: "Абрам из эвакуации возвращается", "спешит Абрам получить медаль за оборону Москвы".

Толстовцу Иконникову автор придаёт такой ход чувств. "Гонения, которые большевики проводили после революции против церкви, были полезны для христианской идеи" - и число тогдашних жертв не подорвало его религиозной веры; проповедовал он Евангелие и во время всеобщей коллективизации, наблюдая массовые жертвы, да ведь тоже и "коллективизация шла во имя добра". Но когда он увидел "казнь двадцати тысяч евреев... - в этот день [он] понял, что Бог не мог допустить подобное, и... стало очевидно, что его нет".

Теперь наконец Гроссман может позволить себе открыть нам содержание предсмертного письма матери Штрума, которое передано сыну в 1-м томе, но лишь смутно упомянуто, что оно принесло горечь: в 1952 году автор не решился отдать его в публикацию. Теперь оно занимает большую главу (I-18) и с глубинным душевным чувством передаёт пережитое матерью в захваченном немцами украинском городе, разочарование в соседях, рядом с которыми жили годами; бытовые подробности изъятия местных евреев в загон искусственного временного гетто; жизнь там, разнообразные типы и психология захваченных евреев; и самоподготовление к неумолимой смерти.