— У меня нет мелочи. Хочешь пару патронов к винчестеру?

— У меня есть мелочь, — Орлов вложил монету в чумазую ладошку и повернулся к Джонсу. — Ну, что нам пишут?

— «Передай Полу, что сегодня ночью с ранчо Гривса угнали две дюжины мулов. Следы потерялись в горах. Ищите их у себя, ближе к реке. Тавро — «косая лестница». Подпись — Паттерсон». — Джонс поскреб подбородок. — Ничего не понимаю. Кто такой Гривс? Зачем нам искать его мулов? Ты что, Пол, нанялся в частные сыщики?

— Гривса я не знаю. Но эти мулы спешат в Мексику, — сказал Орлов. — Значит, и нам надо поторопиться.

Две загадки не давали покоя капитану Орлову. Ему страстно хотелось знать, кто молился в его часовне и почему контрабандисты обстреляли его отряд.

Положим, первая загадка касалась лишь его одного, и потому могла бы показаться совершеннейшим пустяком. Вторая же значила неизмеримо больше — от ее решения, возможно, зависели жизни многих людей. Тем не менее, обе они мучили капитана с равной силой.

Орлов вообще не любил загадок, не терпел недомолвок, не выносил двусмысленностей. Отправляясь на патрулирование, он выбрал попутчиком рейнджера по кличке Апач как раз потому, что тот и вправду был наполовину апачем. И его индейский ум часто подсказывал парадоксальные решения.

Обследовав за день излучину Рио-Гранде между Камышовым островом и отрогами Сьерра-Дьяблос, Орлов и Апач остановились на привал, готовясь к ночному рейду. Они основательно подкрепились, улеглись на остывающие валуны и, любуясь закатом, раскурили трубки.

— Ты спрашивал, зачем они стреляли… Я не знаю, — сказал Апач. — Было семь выстрелов из трех разных стволов. И все пули прошли мимо. Я не знаю, зачем нужно впустую тратить семь патронов.

— Может быть, они плохие стрелки?

— Может быть. Это можно было бы проверить, если б мы их догнали. Но они ушли. Они умеют уходить по скалам, не оставляя следов. Такие ловкие ребята обычно и с оружием ловко обращаются.