о которых мне хотелось вспоминать, то это были дети - веселые или печальные, Людские, Эльфийские или Улэрские, все они были живыми и непосредственными и вызывали у меня искреннюю нежность; совсем другое дело этот ребенок - он был хмур и зажат и ничто его не интересовало, он молча поставил передо мной горшочек с чечевицей и остальную еду и собрался было уйти, но я его задержала и заглянула в него - это могло бы заменить мне чтение черных параллельных строчек, но его книга оказалась неприятной, я поняла что он часто бывает бит, и часто бьет сам, и находит в этом удовольствие; и вряд ли он когда-нибудь думает о чем-нибудь, кроме боли и еды, и уж точно ничего не читал. а самом дне его я почувствовала зажатую холодную пружину и что там еще, дальше, - ничего было не видно, и я отпустила его; что я могла с ним сделать без его согласия - только оставить все как есть, а спрашивать согласия я не решилась - он бы все равно не понял. Я только что закончила Островную Школу, и меня еще очень интересовала практика во всех предметах, тем более, что на меня возлагались большие надежды; я действительно в потенциале могла научиться гораздо большему, чем меня могли научить, если бы не ленилась и не отвлекалась; но, когда меня отправляли в Дипломное Путешествие, Учитель Сарендр сообщил мне, что я не достигла и десятой доли своих возможностей.

- Ты будешь расти всю свою жизнь, - сказал он мне, - к счастью, она у тебя может быть бесконечной, и все же постарайся развиваться побыстрее, чтобы стать чем-то до того, как тебя настигнет случайная стрела.

- Почему именно стрела? - спросила тогда я.

- Я вижу впереди и такой вариант, но есть и другие, - сказал он и ничего больше не добавил.

Я погрузилась в воспоминания и задумчиво съела обед, а через некоторое время обнаружила, что надо мной возвышается хозяин с растерянным видом, пытающийся изобразить на лице угрожающее выражение.

- Что случилось? - спросила я.

Он, кажется, не знал, как начать, и все же начал:

- Что ты с ним сделала? С моим сыном, - прорычал он и, оторвав одну руку от пояса, со скрипом почесал бороду, - сам не свой пришел...