– Он принимал участие в судьбе некоторых наших мальчиков. Помнишь Чарльза Бентона и Генри Фриза? Оба они окончили колледж благодаря этому попечителю и оба отблагодарили его упорной работой и успешностью занятий. Другой оплаты он и не хотел. До сих пор его благодеяния простирались исключительно на мальчиков. Мне ни разу не удалось заинтересовать его судьбой какой-либо девочки, даже самой достойной. Могу сказать, девицы его не интересуют.

– Да, мэм, — пробормотала Джеруша, считая, что как-нибудь ответить нужно.

– Сегодня, на заседании, мы говорили о твоем будущем.

Миссис Липпет помолчала, потом заговорила медленно, с расстановкой, взвинчивая и без того натянутые нервы своей слушательницы.

– Обычно, как тебе известно, детей, достигших шестнадцати лет, в приюте не держат, только для тебя сделали исключение. Ты окончила у нас школу в четырнадцать лет, и, так как ты училась хорошо (чего, впрочем, нельзя сказать о твоем поведении), мы решили определить тебя в старшие классы здешней школы. Теперь ты окончила ее, и, разумеется, приют не может больше содержать тебя. Ты уже и так провела здесь два года лишних.

Миссис Липпет не заметила, что Джеруша все эти два года тяжко трудилась; что удобства и выгоды приюта были на первом месте, а ее воспитание — на втором; что в такие дни, как этот, она крутилась по дому целый день.

– Как я уже сказала, мы обсуждали вопрос о твоем будущем всесторонне.

Миссис Липпет обвиняющим оком взглянула на подсудимую, подсудимая виновато потупилась, потому что этого от нее ждали, хотя и не знала за собой никакой вины.

– Конечно, тебя можно было определить на какое-нибудь место, но в школе ты училась хорошо по некоторым предметам, а по английскому языку — кажется, даже блестяще.

Мисс Причард, состоящая в нашей комиссии, состоит также и в школьном совете. Она говорила с твоим учителем словесности и произнесла целую речь в твою защиту. Кроме того, она прочитала вслух твое сочинение, озаглавленное: «Мрачная среда».