Джеруша отправилась вниз без комментариев, хотя над бровями у нее появились параллельные черточки. «Что там могло случиться? — думала она. — Может быть, сандвичи нарезаны толсто? Может быть, в ореховый торт попала скорлупа? Может быть, патронесса разглядела дырку в чулке у Сьюзи Готорн? Может быть, не дай Боже, какой-нибудь херувим из моей комнаты измазал носом попечителя?»

Продолговатый вестибюль не был освещен, и, когда она сходила с лестницы, последний попечитель стоял в дверях, собираясь выйти. Джеруша успела только заметить, что он — очень высокий. Он махнул рукой автомобилю, ожидавшему на изогнутой дорожке, тот стал приближаться, ослепительные фары отбросили его тень на стену — причудливые, удлиненные руки и ноги протянулись по полу и вверх, по стене. Тень эта до странности напоминала большого паука, которого называют «длинноногим дядюшкой».

Лоб у Джеруши расправился, она невольно засмеялась. Она вообще была хохотушка и пользовалась каждым случаем, чтобы позабавиться, а уж посмеяться над попечителем сам Бог велел. Словом, в контору она пришла совсем веселая, и с улыбкой предстала перед миссис Липпет. К немалому ее удивлению, начальница тоже если не смеялась, то и не сердилась. Лицо у нее было почти такое же, как при гостях.

– Сядь, Джеруша, — сказала она, — я должна с тобой поговорить.

Джеруша опустилась на ближайший стул и затаила дыхание.

Мимо окна промелькнул автомобиль, миссис Липпет посмотрела ему вслед.

– Заметила ты человека, который только что вышел? — спросила она.

– Я видела его спину, мэм.

– Это один из самых щедрых попечителей. Он не раз жертвовал нам крупные суммы. Я не имею права назвать его фамилию; он особенно настаивал на том, чтобы остаться неизвестным.

Джеруша слегка раскрыла глаза — она не привыкла, чтобы ее вызывали в контору для беседы о попечительских странностях.