Дэйлмор смотрел на них. Как испытанный, верный присяге и своему долгу солдат, он честно сражался с индейцами. В частности — с тетонами. Порой испытывая к ним жгучую ненависть, он в глубине души отдавал им должное за их воинственный дух, за то, что они, в конце концов, сражаются за свою родину. Это были настоящие и бескомпромиссные враги, биться с которыми почиталось за честь на границе. А трусоватые, спившиеся арикары, вынесшие из своего прошлого лишь обычай укладывать немытые волосы на бок и лютую злобу к кочевникам-тетонам, вызывали в нем по меньшей мере отвращение. И это несмотря на то, что они всегда готовы были послужить белым в качестве неплохих следопытов. У Дэйлмора был свой, прямой взгляд на вещи и на людей, к какой бы они расе не принадлежали.

Отвернувшись от краснокожих, он пошел к костру, где сидели Трауд и Фрейзер.

— Мне показалось, что ты испортил им удовольствие, — заметил лейтенант после того, как Дэйлмор присел и отрезал себе мяса. — Гусиная Шея выглядел оскорбленным.

— Я ведь говорил вам, сэр, арикары — никчемные люди, — сказал сержант. — Проявляют чудеса храбрости только над трупом тетона.

Кенни Фрейзер, усиленно работая квадратными челюстями, небрежно бросил:

— По мне они будь хоть в пять раз трусливей, лишь бы добросовестно искали следы тетонских подлецов. — Он взглянул на Трауда и усмехнулся: — В отличие от вас, сэр, я бы с удовольствием понаблюдал, что бы арикары сделали с теми трупами дальше.

— Фрейзер! — поморщился лейтенант. — Как ты можешь?

Фрейзер почесал острием ножа за ухом и лениво произнес, смачно рыгнув:

— Для меня все едино, что потрошить тушу бизона, что брюхо нечестивого язычника. Уж поверьте, сэр, я бы не отвел глаза, если бы арикары продемонстрировали это.

— Жестокости и равнодушия тебе не занимать, это точно, — вставил Дэйлмор, не глядя на Фрейзера.