СЦЕНА 2.

ОДИНОКИЙ АБОРИГЕН

РАССКАЗЫВАЕТ

О ПРИБЫТИИ ПЕРВОГО КОРАБЛЯ С КАТОРЖНИКАМИ В АВСТРАЛИЙСКИЙ ЗАЛИВ БОТАНИ БЭЙ

20 ЯНВАРЯ 1788 ГОДА.

АБОРИГЕН. Одинокая лодка скользит по морю, над высоко поднятыми веслами вздымаются облака. Это заблудившийся сон. Лучше держаться от него подальше.

СЦЕНА 3.

Н А К А З А Н И Е

Бухта Сидней. Губернатор Артур ФИЛЛИП, судья Дэвид КОЛЛИНЗ, капитан Уоткин ТЕНЧ, мичман Гарри БРЮЕР охотятся на птиц.

ФИЛЛИП. Неужели стоило плыть пятнадцать тысяч миль через океан только для того, чтобы построить еще одно место для публичных экзекуций, наподобие лондонского Тайбэрна?

ТЕНЧ. Надо полагать, это избавит каторжников от тоски по родине.

КОЛЛИНЗ. На этой земле действуют законы Англии. Суд признал этих людей виновными и вынес им приговор. Вон, смотрите - белолобая корелла.

ФИЛЛИП. Да, но вешать...

КОЛЛИНЗ. Только тех троих, что совершили кражу с продуктового склада колонии. А вон на эвкалипте целая стая "какатуа галерита" - серогрудых австралийский какаду. Артур, вы губернатор настоящего птичьего рая.

ФИЛЛИП. Надеюсь, что не человеческого ада, дорогой Дэйви.

УОТКИН прицеливается.

Не стреляйте пока, Уоткин, дайте немного полюбоваться ими. Где же наша гуманность, господа?

ТЕНЧ. Правосудие и гуманность - две вещи несовместные. Закон это вам не сентиментальная комедия.

ФИЛЛИП. Я не говорю, что этих людей вообще не надо наказывать. Я лишь против превращения казни в зрелище. Каторжники решат, что ничего не изменилось и снова предадутся своим преступным наклонностям.

ТЕНЧ. Они никогда не переставали предаваться этим наклонностям, губернатор, и смею вас уверить, никогда не перестанут.

ФИЛЛИП. Как знать. Три месяца - слишком малый срок, чтобы судить об этом. И не надо так кричать, Уоткин.