В тот вечер я стал привыкать к жизни под дождем. Женщина, смеясь, вышла из машины. Мужчина поспешил за ней с зонтиком. Я же открыл багажник и достал вещи.

Когда я внес в дом чемоданы, Пако уже встречал гостей и, разводя руками, просил прощения за плохую погоду, капризы которой невозможно было предотвратить. Новый гость был толстым человеком с удивительно плоскими и невыразительными губами и нависшими веками, придававшими его взгляду неподвижность. Не скрывая того, что извинения нисколько не уменьшают его раздражения, он представил девушку как свою секретаршу. Пако поспешил поцеловать руку Полин, задержавшись на несколько секунд, очевидно, для того, чтобы вдохнуть ее запах. По выражению его лица было заметно, что он остался доволен. Я почувствовал зависть к мужчинам, которые, как Пако, могли так спокойно прикасаться к женщинам. Я же не мог без волнения даже пожать им руку и поэтому избегал женщин, как чумных, из-за непреодолимого страха выдать себя.

Беседа продолжалась в гостиной. Когда Полин зашла на кухню, промокая полотенцем свои длинные волосы, я тушил порей. Она вызвалась помогать мне. Я посмотрел вокруг, чтобы найти какое-нибудь занятие для нее, и увидел проволочную корзинку, полную маленьких золотистых яиц. Среди своих экзотических птиц издатель держал несколько куриц. Поутру он первым делом, до завтрака и душа, отправлялся в птичник, чтобы собрать яйца и карандашом написать на каждом из них число. Я попросил Полин, чтобы она нашла самые свежие, помеченные сегодняшним или вчерашним числом. Она свернула полотенце тюрбаном на голове и очень старательно стала вынимать яйца из корзинки и осторожно раскладывать их на столе, боясь, как бы они не упали на пол. Я хлопотал у плиты и наблюдал за ней краем глаза. Глядя на Полин, я боролся с искушением подойти к ней. Что-то в ее плечах, в движениях рук с невероятной силой притягивало меня. Насколько я помню, это была первая женщина, показавшаяся мне не только привлекательной, но и приветливой.