Но было и что-то новое. Я столкнулся с тенью, двигавшейся так стремительно, что казалось, будто она бежит от себя самой. Столкнувшись, мы застыли, ошеломленные, и уставились друг на друга, не в состоянии что-либо разглядеть. Незнакомец отреагировал гораздо быстрее: убедившись, что я не издатель, он выхватил у меня зонтик и направился обратно. Я покорно пошел за ним следом, так как знал, что если этого не сделаю, придется возвращаться позднее за багажом. Теперь мне было уже не важно, что я снова промокну.

Рядом с той машиной, на которой меня подвезли, стояла другая. В салоне горел свет. Внутри, в этом сиянии, неподвижно сидела молодая женщина, похожая на освещенную статую Девы Марии в глубине старой и мрачной церкви. Мужчина, вырвавший у меня зонт, оказался равнодушен к религиозным образам: он открыл дверцу и сделал повелительный жест. Однако женщина отреагировала так, как будто действительно только что воскресла, или, говоря более низким слогом, вернулась к жизни. Окруженная призрачным свечением, с сияющим лицом и раскрытыми ладонями, она воскликнула:

– Какая чудесная ночь! Кажется, будто все рушится! Так произошло мое знакомство с писателем Умберто Арденио Росалесом и нежданной Полин. Я пишу ее имя именно так, помня ее подробнейшие объяснения. Через некоторое время, когда все грелись у камина, она зашла на кухню, вытирая волосы полотенцем, со сверкающими от любопытства глазами. Она обнюхала сковородки, стоявшие на огне, и сказала мне с видом человека, выдающего пустячный секрет:

– В действительности меня зовут Мануэла. Но я не брею подмышки, и Умберто говорит, что я похожа на француженку. Поэтому он дал мне французское имя – Полин. Как цветочная пыльца – polen, – только с буквой «i». A ты хороший повар? Я очень люблю покушать.