– Командир, – спросил очкарик. – А нам оружие дадут?

– Триста тридцать пять, – как-то качнувшись на месте, обещал прапор и вывел нас на влажный вечерний проспект.

Мимо шли гражданские люди, в своих нелепых заботах и переживаниях.

– Трезвые люди! – изумлялся Федя, изрядно одуревший за время своего сидения в приемнике.

– Женщины! – вторил ему тощий.

– Без бороды! – поддакивал я, трогая себя за колючий подбородок.

Всю дорогу прапор у нас клянчил деньги:

– Мужики, а у вас деньжат нэма? Треба сувенир командиру купить. Генералу. Циркуль для схем.

– Нэма, мужик, деньжат, – отвечал я.

– Не дам, у меня только для еды, – говорил Федя и почему-то щупал себя за массивный пах.

Наконец, у тощего, который оказался студентом института международных отношений и Владиком, средства нашлись . . .

– Заманал ты меня военный, – вздохнул он и выудил из кармана котлету пятидесятитысячных купюр и представился нам, – меня, однополчане, зовут Владислав, для вас – Владик. Я продал папин микроскоп.

– Папа микробы смотрел? – спросил Федя.

– Смотрел, курилка, – согласился Владик.

Мы пришли в ресторан на речном вокзале и сели за стол у самой эстрады. Тут же к нам подскочил вертлявый официант и замер над головами в ожидании солидного заказа.

– Что будем кушать, мальчики? – спросил у нас бывший студент.

– Я много, – тут же сориентировался Федя и добавил, – оливье и майонеза побольше. У нас в столовой хорошую оливье давали, много. Однажды я даже в обморок упал. Обкушался. Меня мастер домой нес.

– Какая отвратительная история, – брезгливо сморщился Владик и повернулся к официанту, – Мне рулечку жирненькую и винца молодого.

Официант быстро зачирикал карандашом в блокноте.

– Труа бутте де водка. Авек плизир, – отчего-то перешел на французский прапор.

Я взял шашлык.

Официант вильнул отвислым задом и удалился за заказом.